17 июля 1914 года (здесь и далее даты приводятся по старому стилю) в связи с угрозой войны в России была объявлена мобилизация 4-х округов (Киевского, Одесского, Московского и Казанского) и отдано распоряжение по подготовке к мобилизации Виленского и Варшавского округов. Общая мобилизация всех вооруженных сил устанавливалась на полночь 17 июля. Мобилизацию пехоты с артиллерией в пограничных округах планировалось завершить за 4—6 суток, во внутренних — за 5— 8 и в дальних — за 6-21 сутки. Почти половина второочередных дивизий мобилизовалась за 14 дней, а остальные — за 28. Согласно мобилизационных планов, в пределах европейской части России и Кавказа для укомплектования армии вводилась территориальная система, с установлением для этой цели особых районов пополнения — корпусных, дивизионных и полковых. Этот порядок подразумевал комплектование пехотных полков с формирующимися при них резервными полками из своих полковых районов. Из этих же районов планировалось формировать запасные батальоны и этапные части. Срок готовности кавалерии русской армии с обозами и пулеметами не превышал 2-4 дней{1}. Поэтому в начальный период на кавалерию, а в том числе и на казачьи части приграничных районов, легла обязанность прикрытия развертывания русских армий. Задачи прикрытия состояли в проведении разведки, наблюдении за пограничной полосой, и в обороне приграничного района.
  1 Уральский казачий полк (1 УКП), который входил в состав 9 кавалерийской дивизии (командир — генерал Бегильдеев) дислоцировался перед войной в Киевском военном округе, в городе Кременец, под Киевом, командовал полком полковник Бородин Георгий Кондратьевич. Дивизия вошла в образованный Юго-Западный фронт (ЮЗФ).
  В 5 часов утра 17 июля в 1 УКП началось проведение мероприятий согласно мобилизационной записке и дневникам. Первая запись в полевой книжке No 1 командира полка гласит: «По мобилизации. Сотнику Акутину. 1914 год, 19 июля, 12 часов ночи. Запись №1. Предписываю немедленно отправиться в Фаезов, сдать совершенно секретные пакеты командиру 1 бригады 9 Кавалерийской дивизии и экстренно вернуться в полк в город Кременец. Бородин»{2}.
  21 июля полк был извещен об объявлении войны Германии, а к вечеру 22 июля сосредоточился в окрестностях города Кременец. На утро следующего дня полк в составе дивизии прибыл в местечко Вишневец.
  На дивизию была возложена задача по охране границы от местечка Ново-Погаев до местечка Колодное, дивизия должна была прикрывать сосредоточение наших пехотных частей, не переходя государственной границы.
  25 июля Россия объявила войну Австро-Венгрии. На следующий день Г.К. Бородин сделал последнюю мирную запись в своей полевой книжке: «Генералу Бегельдееву. 1914 год, 26.07, 11 час. 56 мин. утра. Запись №23. Раковец. Благополучно дошел до м. Раковец, которое противником не занято. Иду дальше в указанном мне направлении. Сведений о противнике не имеется. Бородин»{3}. На следующий день полк в составе дивизии перешел границу у местечка Ново- Алексинец и сразу вступил в бой с австро-венгерскими частями у местечка Заложне совместно с переброшенной с Тираспольского направления 10-й кавалерийской дивизией (командир — генерал Ф.А. Келлер){4}.
  До 5 августа полк продолжал нести охранную службу на линии границы, а затем вышел из состава дивизии и поступил в распоряжение командира 9-го армейского корпуса (АК) генерал- адьютанта Д. Г. Щербачева. Сотни полка были распределены по пехотным дивизиям корпуса с задачей вести разведку на фронте дивизий: 5-я и 2-я сотни поступили в распоряжение командира 5-й пехотной дивизии, 3-я и 6-я в 42-ю дивизию, 1-я в 58-ю дивизию, а 4-я сотня со штабом полка находилась при штабе 9 АК.
  6 августа на Юго-Западном фронте развернулась Галицийская битва — это жесточайшее 33- дневное встречное столкновение восьми армий на фронте в 320 км. между реками Висла и Днестр. 3-я армия (командующий — генерал Н.В. Рузский) совместно с 8-й армией (командующий — генерал А.А. Брусилов) действовали на Львовском направлении. 1 УКП в составе 3 армии принял деятельное участие практически во всех операциях. 13 августа началось встречное сражение с 3-й австро-венгерской армией на реке Золотая Липа. Наступательные действия 3-го и 12-го австрийских корпусов не принесли им удачи. Корпуса оказались на направлении главного удара 3-ей русской армии, где на 40-километровом фронте к югу от железной дороги до района Дунаюва, наступали 9 русских пехотных и 3 кавалерийских дивизии 11-го, 9-го и 10-го корпусов против 4-х австрийских пехотных дивизий, 1-й ландштурмистской и 1-й маршевой бригады. 14 августа австрийцы были вынуждены обороняться, а 15 — начать отход{5}. Затем, с 16 по 18 августа, последовало сражение на реке Гнилая Липа, которое также закончилось неудачно для австрийской армии и привело к сдаче 21 августа столицы Галиции — Львова, а 22 августа — Галича. На плечи 1 УКП было возложено обеспечение пехотных дивизий, которым были приданы сотни, разведывательными данными о противнике и местности, а также обеспечение связи посредством летучей почты между взаимодействующими частями. Поэтому, казачьи разъезды должны были идти впереди наступающих частей и, рискуя жизнью, добывать необходимые сведения. Так, «13 августа 1914 г. у деревни Остров, восточнее Львова, хорунжий П.Т. Торбин с разъездом в 15 человек атаковал разъезд противника, численностью превосходящей его, который частью уничтожил, а частью взял в плен в составе одного офицера и двенадцати нижних чинов, которые были представлены по начальству»{6}. Еще один подобный подвиг хорунжий П.Т. Торбин совершил 19 августа. Возвращаясь из разведки с разъездом в 10 человек, лихой атакой уничтожил австрийский разъезд состоящий из 12 человек, взял в плен одного офицера и пять нижних чинов. За эти подвиги П.Т. Торбин был награжден золотым Георгиевским оружием. В отчете командира полка Походному атаману казачьих войск относительно деятельности подчиненных в этот период говорится: «Значение той разведки, которую производил полк на фронте корпуса было большое, так как старшие начальники были постоянно осведомлены относительно положения противника, а также и о местности по которой приходилось проходить. Об этой деятельности постоянно подтверждалось всеми начальниками в распоряжении которых были казаки, о той пользе, которую они приносили своей непрерывной работой»{7}.
  С 22 августа по 9 сентября полк в составе корпуса участвовал в Городокском сражении, решившем участь Галицийской операции, где наиболее кровопролитные бои проходили под Равва- Русской. «30 августа 1914 г. подъесаул 1 УКП Сергей Гуриевич Курин, командуя сборной полусотней и, находясь с разъездом силой в 12 коней у села Высокое под городом Рава-Русская, уничтожил неприятельский разъезд силой в 15 коней, взял в плен одного офицера и восемь нижних чинов»{8}. Приказом командующего ЮЗФ №377 от 26 декабря 1914 года подъесаул С.Г. Курин за этот подвиг был награжден орденом Святого Георгия 4 степени и стал одним из первых кавалеров этого высокого ордена среди уральцев за Первую мировую войну. Этим же приказом «За отличия, оказанные в делах против неприятеля» награждены орденом Святой Анны 2 степени с мечами — подъесаул Иван Пономарев, орденом Святого Станислава 2 степени с мечами — есаул Александр Хохлачев, подъесаулы Василий Смирнов и Александр Аничхин, сотник Михаил Толстов, орденом Святой Анны 2 степени «За отличную усердную службу и труды, понесенные во время военных действий» — делопроизводитель по хозяйственной части титулярный советник Алексей Лазоренко. Приказом №162 от 16 октября 1914 года «За отличие в боях» произведены в прапорщики — зауряд- прапорщик Варфоломей Гаганов, подхорунжие Иван Землянушнов, Дмитрий Павлов, вахмистр Павел Бошенятов, старшие урядники Григорий Фролов и Николай Албин{9}. П. Ф. Бошенятов и Н.А. Албин в будущем, прославив себя и родное Уральское войско, станут Георгиевскими кавалерами. Именно в этих боях началось возрождение уральской казачьей артиллерии, когда разъезды, высланные впереди наступающих войск, захватили 3 сентября 1914 года у деревни Липовец четыре вражеских орудия оставленные противником при поспешном отступлении. Впоследствии из трофейных орудий был сначала сформирован артиллерийский взвод, затем 1- я Уральская казачья батарея, а к концу войны артиллерийский дивизион.
  15 сентября полк вышел из состава 9-го армейского корпуса и выступил на присоединение к 9- й кавалерийской дивизии, которая к тому времени находилась в составе блокадного корпуса, сформированного из пяти пехотных и одной кавалерийской дивизий под общим командованием генерала Д.Г. Щербачева, для осады крепости Перемышль. Чтобы понять всю трудность задач блокадного корпуса необходимо подробнее остановиться на том, что же представляла из себя эта твердыня, которую русские войска дважды осаждали за время войны, и дважды в этих боях принимал участие 1 УКП.
  Крепость Перемышль, включая в себя городок того же названия, расположена у самого выхода реки Сан из Карпат, в том месте, где река, делая кольцеобразный изгиб, круто меняет свое течение с восточного на северное направление. Близкоподходящие к реке предгорья Карпат, оставляют в луке ее правого берега небольшую площадку, где образовался поселок, постепенно разросшийся в город. Город обнесен крепостной оградой, состоящей из фортов, опорных пунктов для пехоты и батарей, соединенных между собой земляным валом, приспособленным для стрельбы с него пехоты и артиллерии. Восточная часть ограды, расположенная в долине Сана, примыкала непосредственно к постройкам города, остальная ее часть была расположена по окруженным город высотам, на расстоянии 1—2 км от окраины города. Высота Подгорже (353 м.) на южном фасе ограды, на которой был расположен форт №16, имела особенно важное значение в системе защиты города: с захватом ее противником отпадала любая возможность дальнейшего сопротивления, как на укреплениях внутри ограды, так и в самом городе. Редюита крепости, цитадели, в Перемышле не было.
  По внешнему периметру ограда имела протяженность 15 км. и была удалена от центра крепости, за которые можно принять мостовые переправы через реку Сан, на 1—3 км. и состояла из 6 фортов (№16—21), 9 опорных пунктов для пехоты и 9 батарей (№13-22). Все укрепления были временного типа (земляные), за исключением форта №18 долговременной постройки.
  Внутренняя ограда крепости, прикрывая непосредственно переправы через Сан, могла в первые дни мобилизации обеспечить жизненный центр крепости: ее штаб, управления и учреждения от неожиданного нападения русской конницы, чего особенно опасались австрийцы, но оказать наибольшее сопротивление при других способах атаки она не могла. Вся сила сопротивления крепости была сосредоточена на внешнем фортовом поясе, сооруженном на расстоянии от 4 до 10 км. от центра крепости и 2-7 км. от внешнего ограждения. Крепость Перемышль в плане представляла из себя не круг, а неправильной формы элипс с осями 17 на 12 км. Фортовой пояс, имея длину по периметру 43 км., состоял из 15 фортов (№1-15) и 25 опорных пунктов для пехоты и батарей, расположенных в промежутках между фортами, что составляло, в среднем, по одному долговременному сооружению на 1 км. внешнего периметра крепости. На вооружении крепости было 937 артиллерийских орудий различного назначения. Запас снарядов для орудий с повышенной дальностью стрельбы, по русским данным, составлял всего 74 тысячи штук. Гарнизон крепости составляли в основном ополченские части (ландштурм), боевая подготовка которых находилась на низком уровне. Боевой состав гарнизона крепости в период первой блокады составлял 62 батальона с 6-ю полевыми батареями и 9-ю эскадронами и насчитывал около 131000 человек{10}.
  Главное управление российского Генерального штаба допускало вариант атаки крепости открытой силой и даже имело некоторые предварительные расчеты. Однако, отсутствие осадной артиллерии в распоряжении Юго-Западного фронта привело к необходимости блокировать Перемышль, для чего и предназначалась 3-я армия при содействии с севера 5-ой, а с юга 8- ой армий. В приказе №1 по блокадному корпусу 9-ой кавалерийской дивизии поставлена задача «наблюдать пути, ведущие из Перемышля на фронте Воля-Рокетница-Ольшаны-Княжице», то есть перекрытие сообщения защитников крепости с западной стороны по двум главным направлениям: Перемышль-Дубецко и Перемышль-Бирча.
  23 сентября в 21 час 22 мин. генерал Д.Г. Щербачев отдал приказ о начале штурма крепости в 3 часа 24 сентября. Крайне своеобразно понял свою задачу генерал Туманов, находившийся с ядром бригады 9-й кавалерийской дивизии в населенном пункте Бирче. Получив двойственную задачу: наблюдать и удерживать пути от Перемышля на запад, на фронт Красичин, Клоновице, и одновременно оказать содействие 3-ей стрелковой бригаде в овладении назначенного ей участка фортового пояса, командир бригады, выставив ряд застав на высотах по линии Красичин-Копысно, посчитал первую свою задачу выполненной. По поводу выполнения второй задачи, он обратился к командиру 3-й стрелковой бригады, но, не дождавшись от него ответа и узнав из приказа по 9- й кавалерийской дивизии о предстоящем штурме, генерал Туманов, понял так, что требуется его непосредственное участие в штурме. Сняв заставы, бригада выступила 23 сентября из Бирча на Низанковице, остановившись на ночлег в Рыботыче. Таким образом, дорога через Бирчу была открыта, чем было разорвано кольцо блокады. Незаметен в этой ситуации остался подвиг уральцев предупредивших командование о наступлении значительных сил противника как раз со стороны оголенного генералом Тумановым участка. 24 сентября от полка была выслана разведка в направлении мест. Дубецко, которая дала точные сведения о противнике. Именно по данным разведки 1 УКП было принято решение о снятии 25 сентября блокады, что предотвратило лобовое столкновение с превосходящими силами противника и одновременного тылового удара из крепости.   Полк в составе дивизии отошел через Ярослав к мест. Кальникув, а затем в село Арламоская- Воля, где находился в резерве.
  В течение месяца казаки несли разведывательную службу и службу связи в составе своей дивизии. 29 октября русские войска вновь осадили Перемышль. 9-я кавалерийская дивизия, входящая в тот момент в состав 11-й армии, занимала западный блокадный участок. Вплоть до падения крепости 9 марта 1915 года полк охранял фланги пехотных частей и, главным образом, участки западного района блокады, контролируя шоссе в направлении на Санок. Гарнизон крепости довольно часто производил вылазки с целью выявления слабых мест в осаде. Особенно упорные столкновения были в конце декабря 1914 года — начале января 1915 года. В эти дни отличилась 5- я сотня полка под командованием есаула А.И. Аничхина, которая получила задачу охранять левый фланг западного участка блокады генерала Гандурина и обеспечивать от охватов и обходов. Сотня, находясь в непосредственном соприкосновении с противником, под постоянным перекрестным огнем легкой и тяжелой артиллерии в течение 15 дней без смены удерживала за собой участок по фронту более 1 км. За это время были отражены все попытки противника, продвинуться вперед. Незаурядную храбрость и жертвенность во имя выполнения задачи, присущие уральцам, проявляли в тяжелых ситуациях нижние чины полка. Так, в ночь с 24 на 25 февраля разведчики полка подползли к неприятельскому караулу, находящемуся в 200 шагах от форта крепости Перемышль у села Даровица. Караул, застигнутый врасплох, укрылся в землянке и приготовился к отражению нападения. Старший урядник Платон Сладков, осознавая ту опасность, которая ему грозит, бросился первым в землянку, сбил с ног часового полевого караула и при этом был ранен двумя пулями в грудь и руку. Остальные казаки, воспользовавшись замешательством, ворвались в землянку и захватили караул в плен в составе 12 человек. За этот подвиг старший урядник Сладков был награжден Георгиевским крестом 2 степени.
  После падения крепости, полк, в составе 6-ти сотен и Уральской казачьей батареи (3 февраля было завершено формирование 4-х орудийной батареи) вошел в состав Перемышльского гарнизона, неся службу охраны в городе и поддерживая в нем порядок. Комендантом города был назначен командир полка полковник Г.К. Бородин. Это назначение было не случайным, в городе, где творился хаос поражения, оставался 120-тысячный гарнизон противника, который необходимо было разоружить и эвакуировать, отмечались случаи грабежа и мародерства. Только уральцы со своей природной честностью, исполнительностью, сноровкой, нетерпением к несправедливости могли выполнить эту задачу достойно. О результатах их деятельности красноречиво свидетельствует приказ войскам крепости Перемышль №24 от 26 марта 1915 года, когда полк, выполнив задачу, покидал гарнизон:
  «Сегодня выходит из состава гарнизона крепости Перемышль славный 1-й Уральский казачий полк. Австро-венгерская твердыня сдалась на волю победителя. Орлами налетели молодцы- уральцы, во главе со своим лихим командиром полковником Бородиным, на еще дымящиеся развалины, стремясь сохранить от огня и оградить от расхищения и гибели то, что еще не успел погубить враг. Полковник Бородин, имея под рукой всего лишь две сотни своего полка, стал водворять порядок в городе, в котором огромный гарнизон еще не успел сложить оружие и был для меня незаменимым помощником и исполнителем распоряжений в должности первого коменданта крепости Перемышль.
  Мудро и решительно принялся он за дело водворения порядка в городе и благодаря его стараниям этот порядок в городе был создан прочным и нерушимым.
  Молодцы-уральцы своей сноровистостью сразу обезоружили всех пытавшихся еще продолжать дело разрушения. С быстротой ветра, переносясь из конца в конец города, они всюду были вовремя, чтобы предотвратить беспорядок.
  Ныне этот полк выступает в поход добывать новой славы родному Уральскому казачеству. Пожелаем ему, во главе с лихим его отцом-командиром боевых успехов, новой славы, новых трофеев. Счастливый путь молодцы. Подписал комендант крепости, генерал от инфантерии Артамонов»{11}.
  Полк сначала был отведен в резерв в населенный пункт Моциско, а затем выступил на соединение с 9-й кавалерийской дивизией в населенный пункт Хотица. Дивизия в это время входила в 3-й конный корпус генерала Ф. А. Келлера и обеспечивала левые фланги 9-й армии и Юго- Западного фронта. В конце апреля дивизия была выведена из состава корпуса и переброшена в район деревни Залещики, где противник, перейдя в наступление, прорвал оборону 33-го армейского корпуса.
  После восстановления фронта, полку вместе с дивизией было приказано перейти реку Днестр в районе местечка Устечко для преследования отступающего противника. Части нашего 33- го армейского корпуса (2 армия) прорвали позиции противника в районе Михалкува. 28 апреля дивизия по наведенным понтонным мостам совершила переправу, а 30 апреля достигла местечка Снятин, которое было занято противником. Полку в составе 3-й бригады 9-й кавалерийской дивизии было приказано атаковать населенный пункт с северо-восточной стороны. Командир полка скрытно оврагом вывел полк к окопам противника и, выстроив в лаву (боевая линия построения для атаки в конном строю) три сотни, приказал атаковать противника. 4-я и 6-я сотни под командой есаула В.С. Толстухина атаковали в конном строю позицию австрийцев с проволочными заграждениями. Противник, не выдержав атаки, побежал и при преследовании в основной массе своей был изрублен, а около 100 человек взято в плен. К 5 часам дня Снятин был освобожден от противника, а сотни, ворвавшись в населенный пункт на плечах отступающих, с налета захватили мост через реку Прут, который враг не успел уничтожить.
  С 30 апреля по 3 мая полк занимал линию обороны на участке: железнодорожных станций Снятин-Зулуче-Черновцы в 700 шагах от укрепленных позиций противника. Затем полк перешел к местечку Заблотов с задачей контроля по линии реки Прут в этом районе. В ночь с 20 на 21 мая подхорунжий 1 УКП Поберухин будучи старшим в партии охотников (разведчиков) во время усиленной рекогносцировки позиций противника на реке Прут, был выслан исследовать брод реки возле деревни Тройца. Под сильным ружейным и пулеметным огнем противника Поберухин нашел брод, первым перешел реку, чем увлек за собой товарищей и подошел к проволочным заграждениям противника несмотря на то, что тот зажег костры и освещал местность прожекторами. Выполнив задачу, вернулся в сотню, вынеся с собой двух погибших и двух раненых при рекогносцировке товарищей. Подвиг казака был отмечен Георгиевским крестом 1 степени{12}.
  В мае 1915 года начинается тяжелый для нашей армии период. В своих воспоминаниях командир лейб-гвардии Измайловского полка генерал-майор Б.В. Геруа охарактеризовал его следующим образом: «... Пассивная день за днем оборона... Отход под давлением противника то тут, то там вызывающим, так называемое, «стратегическое» общее отступление. Постоянно растущая собственная убыль при неизвестности потерь неприятеля. Полное отсутствие существенных доказательств хорошей боевой работы — отнятых у противника бойцов, их оружия и боевых припасов. Не много было и таких подвигов отдельных мелких частей и лиц, которые можно было бы воспеть особо. Во время непрерывного отступления не хватает ни времени, ни случая для проявления частной предприимчивости. Общий же массовый подвиг терпения и боевой стойкости, представляющий сумму героизма сотен и сотен людей, скромен и незаметен»{13}.
  Отступление соседней армии генерала Д.Г. Щербачева с Золотой Липы вынудило командующего 2-й армии генерала П.А. Лечицкого оставить Галич и хорошую Галицкую позицию{14}. Во время отступления уральцы прикрывали левый фланг 33-го армейского корпуса. 29 мая, перейдя реку Днестр, 2-я армия закрепилась в этом районе. До сентября месяца полк в составе дивизии участвовал в позиционных боях под Залещиками, Лежавой, Шупаркой, а также в переправе через Днестр у Выганки южнее Устве Бескуле. Образец мужества, организованности показал старший урядник 1 УКП Павел Филиппов во время наступления 10 июня на фольварк Шлосс, южнее Симучина совместно с 86-й ополченской бригадой. Ополченская дружина, где все офицеры выбыли из строя, дрогнула и начала отступать. Филиппов своими организованными действиями привел часть в порядок и повел пехоту в наступление, заняв прежнюю позицию и отбив все попытки противника к контратаке. Георгиевский крест 1 степени был пожалован казаку-герою за его смелость и находчивость.
  1 сентября полк был придан 33-му корпусу и расположился в местечке Чортков. Предпринятый отход наших пехотных частей с линии реки Стрыпы на линию реки Серет прикрывала 2-я бригада 9- й кавалерийской дивизии, куда входил уральский полк. 4 сентября противник начал наступление силой до трех батальонов на фронте деревень Пилява, Джурин (восточнее мест. Бучач), где несли передовую разведывательную службу три сотни 1 УКП. Остальные три сотни находились в резерве в селе Ромашевка. Видя наступление неприятельских цепей, дивизион (1,2 и 4 сотни) под командой есаула В.А. Смирнова атаковал противника в конном строю под селом Ромашевка. Неожиданной и лихой атакой противник был обращен в бегство и при преследовании большей частью уничтожен, взято в плен лишь 17 человек. Смелые действия казаков парализовали наступление на этом участке, который остался за нашими войсками. До конца сентября полк, попеременно с частями дивизии, продолжал нести разведывательную службу.
  27 сентября 9-я кавалерийская дивизия была сменена на позиции 1-й Заамурской пехотной дивизией и получила задачу прикрывать ее левый фланг от обхода и охвата противника, который перешел в наступление. В последних числах сентября во время ожесточенных боев под селом Джурин за обладание высотами 270 и 386 полк в составе дивизии провел две конные атаки на наступавшую пехоту противника. Особенно дерзкой по своей смелости была атака казаков под командованием командира 2-й сотни сотника Н.А. Лифанова. В результате понесенных потерь в предыдущих боях, в сотне оставалось всего 67 человек. Гибель товарищей, желание отомстить за них, только придавали силы казакам. В приказе командующего 7-й армией №106 от 5 февраля 1916 года о награждении за этот подвиг к тому времени уже подъесаула Н.А. Лифанова орденом Святого Георгия 4 степени говорится: «В бою 30.09.1915 года у деревни Крживолуки заметив, что с этой деревни наступает противник, и что одна его рота залегла юго-западнее деревни, по собственной инициативе с тремя взводами в конном строю (Лифанов) врубился в неприятельскую роту, переколов и зарубив часть ее, часть взял в плен. Затем, повернув фронт левым плечом, под сильным ружейным и пулеметным огнем атаковал другую роту, и часть этой роты изрубил, а часть взял в плен. Всего было взято в плен 4 офицера, 110 нижних чинов с оружием и один пулемет»{15}. Действия сотни дали возможность нашей пехоте без потерь продвинуться вперед и занять новые позиции. После этих боев наши войска перешли к долговременной обороне. Полк, спешившись, держал оборону в окопах на участке от высоты 370 до фольварка Площа западнее деревни Джурин (район местечка Бучач). Вся пехота была сосредоточена на линии реки Серет.
  6 октября 1915 года вступил в должность новый командир полка — полковник Бородин Михаил Никанорович, а полковник Бородин Георгий Кондратьевич, командовавший 1 УКП с октября 1908 года, за отличия в боях был повышен в должности и назначен командиром бригады Оренбургской казачьей дивизии.
  16 декабря 1915 года полк был сменен на позиции 13-м и 16-м стрелковыми Финлядскими полками и отошел на отдых за реку Серет в деревню Пробужно, войдя в конный корпус генерала А.М. Драгомирова. 30 декабря с целью усиления боевых возможностей полка, была сформирована полковая пулеметная команда. Для формирования и обучения команды к полку прикомандировывается штаб-ротмистр Пущин. Начальником пулеметной команды назначается сотник Доеничев, а взводными командирами прапорщики Хохлачев и Яковлев{16}.
  Находясь в резерве до 19 мая 1916 года, полк трижды переходил из одного населенного пункта в другой. Последним местом его дислокации в резерве было село Левада, откуда казаки 19 мая 1916 года совершив 53-километровый переход на передовые позиции, остановились в деревне Петликовце. Полк на тот момент входил в состав 9-й кавалерийской дивизии 2-го конного корпуса 7-й армии Юго-Западного фронта, которым командовал генерал А.А. Брусилов.
  Русская армия готовилась к наступлению. На состоявшемся 1 апреля 1916 года в Ставке совещании относительно дальнейших планов войны, А.А. Брусилов потребовал для войск своего фронта наступательной задачи, утверждая, что ручается за успех. Несмотря на возражения главнокомандующих Западным и Северным фронтов генералов А.Е. Эверта и А.Н. Куропаткина, Ставка приняла решение о начале наступления 18 мая 1916 года. Согласно директиве Ставки, нанесение главного удара возлагалось на армии Западного фронта, а Северный и Юго-Западный фронты должны были оказывать лишь содействие. Кампанию предполагалось начать демонстрацией силами фронта А.А. Брусилова из Ровненского района{17}.
  7-й армии генерала Д.Г. Щербачева была отведена вспомогательная роль. Против армии находился наиболее крепкий участок австро-германского фронта. Д.Г. Щербачев принял решение прорвать фронт на участке своего левофлангового 2 АК (генерал В.Е. Флуг) у Язловца. После 45- часовой артиллерийской подготовки 7 армия 24 мая 1916 года перешла в наступление. Прорыв 2 АК имел успех, и австро-венгерские войска были отброшены за реку Стрыпа. 25 мая русский 16 АК опрокинул 6-й австро-венгерский корпус, а 27 мая 22 АК разбил австро-венгерский корпус фельдмаршал-лейтенанта П. фон Гофмана. Преследование противника организовал 2-й конный корпус, куда входил 1 УКП{18}.
  Понеся в этих боях огромные людские потери, самые большие за всю войну, 1 УКП покрыл себя поистине неувядаемой славой. 27 мая 1916 года полк получил от командира дивизии генерал- майора Мошнина приказание атаковать пехоту в окопах у деревни Порхово. В 18 часов 30 минут полк, выстроившись в колонну по три, в составе пяти сотен и пулеметной команды, пройдя узкое лесное дефиле по свежевырубленной площади под ураганным огнем противника, неся большие потери, бросился в атаку на неприятельскую пехоту. Под лобовым и фланговым огнем со стороны Порхово казаки выбили противника из трех линий окопов, большую часть порубив, а остальных взяли в плен. Взвод второй сотни, пройдя реку Зубжанку, атаковал вражескую артиллерийскую батарею, порубив прислугу и прикрытие, но огонь со стороны реки Борышки не дал возможности вывести орудия. Наступившая темнота и непроходимость реки Борышки, не позволили развить дальнейший успех. Атака полка совместно с 9 кавалерийской дивизией оттянула силы австрийцев от местечка Бучач, что позволило нашим войскам взять его и очистить дорогу на село Борышка. В этом бою полк потерял убитыми 2-х офицеров, ранено — 5, контужено — 1, нижних чинов убито 24, ранено — 85, контужено — 2, пропало без вести — 9. Лошадей убито — 128, ранено — 90, пропало без вести — 1. Взято в плен 9 офицеров и 457 нижних чинов, а также захвачено 15 артиллерийских лошадей{19}.
  2 июня 1916 года полк в составе сводной бригады 9 кавалерийской дивизии под командованием генерал-майора Савельева поддержал атаку 185 Башкадыкларского и 188 Карского пехотных полков (до войны эти полки дислоцировались в городе Саратове. — С.К.). Вот как описал этот бой в журнале боевых действий командир 1 УКП полковник М. Н. Бородин: «2 июня в 17 часов 50 минут я получил от генерал-майора Савельева приказание поддержать двумя сотнями атаку пехоты, готовую перейти в наступление. 5-я и 6-я сотня лавами атаковали противника у высоты 360. Видя по обстановке, что двух сотен мало для атаки, я рассыпал в лаву 3-ю и 4-ю сотни, приказав резерву — 1-й и 2-й сотням под командованием полковника Акутина двигаться за боевой линией, которой я командовал лично, находясь впереди второй линии лавы. Как только пехота поднялась (около 18 часов 15 минут) и повела атаку в направлении высоты 383 к деревне Гниловоды, боевая линия лавы, а за ней и резерв под ураганным огнем артиллерии, пулеметов и ружей противника карьером понеслись на неприятельские окопы. ...Передовая часть пехоты залегла в 15-20 шагах от неприятеля, но, увидя мчавшихся казаков, бросилась в штыки на передовые окопы неприятеля. Казаки и пехота рубкой и уколами быстро справились с первой линией и дальше на вторую, третью и четвертую линии окопов казаки мчались уже впереди пехоты, сокрушая всех не сдававшихся в плен. Упорное сопротивление оказали немцы и большинство из них было изрублено. Стреляли они в упор и сзади. Удары шашек и уколы пиками в большинстве случаев были смертельны. Атака казаков навела панику на немцев и австрийцев и они сдавались в плен целыми сотнями, причем для конвоирования партий примерно в сто человек наряжались по 1 или 2 казака. 8-10 человек с прапорщиками Карнауховым и Фроловым бросились на венгерскую батарею, стоявшую у самой окраины деревни Гниловоды. Было приказано полковнику Акутину с 1-й и 2-й сотнями атаковать батарею. Батарея стреляла картечью. При атаке прапорщик Фролов был убит, а прапорщик Карнаухов, доскакав до батареи, взял замок орудия, но был тяжело ранен и остался на батарее. В это время подоспел полковник Акутин, который бросился на прикрытие батареи, где были захвачены пулеметы. Казаки привязали к захваченным трем орудиям веревки и под сильным огнем увезли их на бивак. Подошедшая пехота заняла Гниловоды. Трофеи полка: 3 орудия, 4 панорамы (орудийные), 2 пулемета, 2 исправных телефонных аппарата с батареями и бумаги на венгерском языке. Пленных сдано под расписку: 22 офицера, 2 кадета, 1396 нижних чинов (20 егерского резервного германского батальона, 221 и 219 германских полков и 56 и 39 австрийских дивизий). По словам пленных, после атаки уральских казаков, 20-й егерский резервный батальон перестал существовать. Потери полка: 1 офицер убит, нижних чинов убито — 9, ранено — 26, контужено — 1. Лошадей убито — 25, ранено — 38 и пропало без вести — 3»{20}.
  12 июня 1916 года из родного Уральска командир 1 УКП получил телеграмму от Наказного атамана Уральского казачьего войска с восхищением подвигами казаков: «Я и войско гордимся подвигами нашего 1 Уральского полка, горячо молим бога сохранить Вас и Ваш полк на дальнейшие боевые подвиги»{21}. Все уральцы узнали о беспримерном подвиге казаков из телеграммы командира 9-й кавалерийской дивизии генерал-майора Мошнина, которая была напечатана в газете «Уральские войсковые ведомости»: «2 июня Уральский полк под командой полковника Бородина, под жестоким огнем, атаковал в конном строю пехоту противника, засевшую в четырех рядах окопов за проволочным заграждением. Стремительным ударом уральцы опрокинули противника, порубили, закололи многих, захватили 3 полевых орудия, 2 пулемета, 16 офицеров, около 1600 солдат, из них 400 германских егерей, остальные австрийцы. Счастлив сообщить о выдающейся доблести его сынов, земной поклон Уралу»{22}. За эту атаку командир полка был отмечен орденом Святого Георгия 4 степени, а основная масса казаков награждена боевыми наградами.
  3 июня 1916 года полк в составе бригады был отведен в дивизионный резерв, а 7 июня занял позицию от деревни Сьцянка до реки Днестр. Почти два месяца полки 9-й кавалерийской дивизии (1 Уральский казачий, 9 драгунский Казанский, 9 уланский Бугский, 9 гусарский Киевский) сменяя друг друга, занимали оборону у Днестра. Этот период не был обычным сидением в окопах. Постоянные стычки, артиллерийские обстрелы, вылазки на вражескую территорию уносили жизни наших солдат и казаков о чем свидетельствуют выдержки из приказов и журналов военных действий 1 УКП: «...редкая перестрелка. Убит наблюдатель 2-й сотни Федор Дубовсков и похоронен по христианскому обычаю в дер. Соколув» (14 июня), «...обстрел артиллерией противника наших позиций» (19 июня), «казаки 6-й сотни захватили одного австрийца в плен» (26 июня){23}, «...на позициях в окопах на участках ранены 3 казака» (3; 4 июля), «...ранено 8 казаков» (7; 8 июля), «17 июля полк, идя на смену 9-му гусарскому Киевскому полку, в 21 час вышел на западную опушку урочища Ляс-Видово и остановился для спешивания. В это время началась ожесточенная ружейная перестрелка в районе окопов у шоссе. 4-я и 5-я сотни под руководством есаула Аничхина выдвинулись к шоссе, где наткнулись на австрийцев, открывших ружейный огонь. Наши бросили ручные гранаты и с криком «ура» ринулись на австрийцев. Заняли окопы и восстановили положение. Убито 2 казака, ранено 3. Взято в плен — 9 австрийцев (8 ранено гранатами), 10 убито», «...умер от ран казак Мухаев Федор Кондратьевич, 1914 года постановки, Мергеневской станицы, поселка Горячинского, похоронен в деревне Порхово» (20 июля), «убит 20 июля на позиции казак Панферов Григорий Павлович, 1909 года постановки, станицы и поселка Стеденовского»{24}.
  В конце июля 9 и 11 армии, находящиеся на флангах 7 армии, нанесли поражение австро- германским войскам, и 25 июля генерал Д. Г. Щербачев начал наступление, заняв 22-м и 16-м АК Буркановский лес. Уральцы, преследуя вражеские части, отступавшие от местечка Коропец вдоль берега Днестра, уничтожая его арьергардные заставы, захватывая пленных, вечером 26 июля подошли к железнодорожному и шоссейному мостам у местечка Нижнев. Здесь передовая часть полка была встречена ураганным огнем противника, пытавшегося задержать наступление и уничтожить в это время мосты. Разгадав замысел австрийцев, казаки под командованием сотника Албина, спешившись после короткой перестрелки, бросились в атаку и штыками опрокинули цепи противника. Своими смелыми действиями казаки не допустили разрушения мостов, что способствовало непрерывности наступления. В этом бою захвачено в плен: 1 австрийский офицер и 67 нижних чинов. У уральцев — ранен 1 офицер (Албин) и 13 казаков. И как сказано в приказе по полку, из 14 раненых, 5 осталось в строю{25}. Нельзя обойти эту характерную черту уральцев — драться в бою до последних сил. Будучи раненными, казаки оставались в строю до тех пор, пока были силы держать винтовку или рубить шашкой. Это веками выработанное чувство коллективизма, взаимовыручки не раз спасало им жизнь и приносило успех боевому делу. Казаки привыкли драться малыми силами, и каждый из них чувствовал в бою свою долю ответственности за общее дело и считал себя виноватым, если раньше срока оставит своих товарищей, даже если честно умрет от рук врага. Уральцы сохранили эту рожденную кровью традицию и в годы Первой мировой войны. Поэтому часто встречаются в боевых документах записи о том, что после боя раненые казаки, отказавшись от госпитализации, оставались в строю. Так в приказе о награждении младшего военного фельдшера Думчева Трофима Алексеевича Георгиевским крестом 4 степени говорится: «В конной атаке 27 мая 1916 года у деревни Порхово на пехоту противника за убылью офицера принял командование взводом и ведя его в атаку был ранен. После сделанной перевязки опять участвовал в бою до потери сознания», «старший урядник Лопанов Ераст Григорьевич награжден Георгиевским крестом 1 степени за то, что командуя взводом в конной атаке 27 мая 1916 года ...под сильным огнем первым врубился в ряды противника, своим примером увлекая казаков, будучи тяжело раненым»{26}.
  28 июля полк в пешем строю перешел вброд реку Золотая Липа и, сбивая заставы врага, продвинулся до урочища «Гробина», где противник занял оборону и предпринял попытку сооружения инженерных заграждений из колючей проволоки. Но дивизион полка под командованием войскового старшины Загребина своим огнем не дал противнику возможности закрепиться на этих позициях и вынудил его отступить. В результате июльских боев 7-ой армией было нанесено поражение Южной армии генерала Ботмера, которая была отброшена за реку Золотая Липа. После форсирования реки были заняты населенные пункты Збараж и Тустобабы. 18 августа части 7 армии генерала Д.Г. Щербачева, в составе которой был 1 УКП, в ходе общего наступления фронта прорвали позиции Южной армии на Галицком направлении, на реке Золотая Липа. Попытки группы генерал-лейтенанта Р. Фон Кревеля задержать продвижение 7 армии не увенчались успехом, и 23 августа армия Д.Г. Щербачева вновь прорвала фронт противника в долине реки Нараевка. Ботмер отвел войска за реку Золотая Липа{27}.
  26 августа 1 Уральский казачий полк перешел в наступление по направлению на высоту 356 «Магза» и деревню Водники. При отступлении противника уральцами было захвачено несколько постов. В 7 часов 30 минут высота и деревня были заняты и разведчики двинулись по направлению железнодорожной станции Галичь. Конный разъезд прапорщика Кузнецова занял деревню Семиковцы, но дальше продвинуться не смог, так как из девяти коней ранено было восемь. Разведывательная партия в количестве 15-ти человек под командованием прапорщика Агуреева спешившись в штыковую атаковала противника силой около роты с пулеметом северо-западнее деревни Дубовце, у полотна железной дороги. Австрийцы, не выдержав удара, побежали. Казаки в этой атаке взяли в плен 61 солдата, захватив 1 пулемет и 52 винтовки. Ранено было только три казака{28}.
  Во время одного из жестоких августовских боев был убит приказный Верин Федот Иванович. Смерть казака никогда не оставляет равнодушным его боевых товарищей, но поразила реакция отца на гибель сына. Вот что было отмечено в приказе командира полка: «22 августа 1916 года пал геройской смертью вверенного мне полка приказный Федот Верин, пал сраженный неприятельской пулей в 15-ти шагах от вражеской заставы. По отзывам начальствующих и прочих чинов полка это был беззаветно-храбрый воин, всегда впереди во всех опасных предприятиях. Царство небесное и вечная память. Привожу письмо полученное мною от его отца казака Гурьевской станицы Ивана Ларионовича Верина. «Счастливы, что единственный сын наш приказный вверенного Вам полка 5 сотни Федот Верин пал на поле брани за Царя и Отечество. Сам я беден, стар, предпринять что- либо не могу. Вся надежда к существованию у нас была на единственного сына нашего Федота, жить и кормить нас ему, сложившему свою голову за Веру, Царя и Отечество — не пришлось, но, мы, повторяем, счастливы услышать, что сын наш Федот пал смертью славных, поддержав славу Уральцев из коих он сам» Жив еще дух казачий и будет жить, имея заручкой на Урале таких сильных духом стариков-казаков, а молодым вот мой приказ: «ДЕРЖИ ИМ В ЗАТЫЛОК»{29}. Видно тяжело было старику писать это письмо, но оно было адресовано не только командиру полка, а всем казакам-уральцам проливающим свою кровь на поле брани за святое дело — защита Родины, всем отцам, матерям, родным и близким, кто ждет своих кормильцев, это письмо-поддержка всем тем, кто уже не дождется славных сынов Урала. Этот немощный здоровьем, но сильный духом старик выразил то, что не могли произнести вслух многие уральцы. Не даром старики издавна пользовались особым авторитетом казаков, и их мнение в первую очередь учитывалось при принятии важных решений.   В конце августа полк был сменен на занятых позициях стрелковыми частями. С 6 сентября по 12 ноября уральцы занимали участок от урочища Малиновице до реки Днестр, производя постоянные вылазки в расположение противника. 1 ноября 1916 года прапорщик Карнаухов с группой разведчиков в 20 человек получил задачу захватить пленного. Под покровом темноты казаки подошли к железнодорожному полотну южнее деревни Сельце и лежа в болотной жиже, перерезали проволочные заграждения, сделав себе проход. Преодолев полотно, разведчики вышли в тыл сторожевого охранения противника. Посты находились друг от друга в 200 метрах и были хорошо укреплены и защищены. В это же время многочисленные партии рабочих продолжали инженерное оборудование вражеских позиций. Брать заставу было делом рискованным, так как можно было потерять много людей, поэтому Карнаухов принял решение напасть на патруль. Выждав некоторое время, казаки бросились на подходящий к заставе патруль, который был переколот, а один солдат взят в плен. На крик немецких солдат был открыт огонь по казакам со стороны заставы и рабочих. Разведчики, отбиваясь гранатами и отстреливаясь, по одному ушли через сделанный заранее проход в проволочном заграждении, волоча с собой пленного. К сожалению, во время вылазки был убит один казак, но приказ командования был выполнен.
  Сведения, которые добывали казаки, высоко оценивались командованием о чем свидетельствует, к примеру, резолюция командира 41-го армейского корпуса которую он наложил на разведывательном донесении командира 1 Уральского казачьего полка 25 октября: «Благодарю молодцов Уральцев, хорунжего Агуреева, раненых и контуженных представить к наградам. Генерал- лейтенант Белькович». Командир полка в свою очередь отметил в приказе: «От лица службы благодарю хорунжего Агуреева, прапорщика Карташева и молодцов разведчиков. Уверен, что каждый Уралец исполнит свой долг перед Родиной и не посрамит казачества. Командирам сотен представить отличившихся к наградам»{30}.
  17 ноября полк прибыл в свой новый квартирный район в деревни Билодарины, Мезосувка и Забереже. Своеобразно было описано место расквартирования в журнале военных действий полка: «Деревушки эти представляют из себя небольшое количество домиков, раскинутых по склонам Карпат, расположение полка получилось раскинутым верст на шесть, избы одинарные, маленькие с кучей хозяев, телят и поросят»{31}. Оценена не только военная сторона района, но и просматривается хозяйский взгляд казака, истосковавшегося по мирной жизни. Делая запись, казак наверняка вспомнил родные уральские просторы, свою станицу, крепкое хозяйство, оставленные далеко от Карпатских гор.
  С 20 по 27 ноября полк в исключительно сложных условиях нес сторожевую службу в позиционном районе в долине реки Салатрук, сменив 40-й Донской казачий полк. Уральцы непрерывно вели разведку позиций противника и противодействовали его вылазкам. 22 ноября двумя группами казаков по 20 человек каждая под командованием хорунжего Чистоблинчикова и прапорщика Джунгарова была проведена успешная разведка позиций противника на глубину от 2 до 6 верст. Мероприятие прошло без потерь. За доставленные достоверные сведения разведчики получили благодарность от командира дивизии, а трое казаков были награждены Георгиевскими медалями «За храбрость»{32}.
  27 ноября полк на месяц был отведен в корпусной резерв в деревню Назавизув, а с 1 января 1917 года посменно с другими частями дивизии охранял участок у урочища Малиновце. В конце месяца полк вновь был отведен в корпусной резерв и расквартировался в местечке Городенко и Стишильче. На уральцев были возложены задачи обеспечения связи посредством летучей почты, а также охрана тыловых коммуникаций (дорог, железнодорожных станций, линий связи, мостов и т. д.), а также разведка местности и противника.
  После событий февральской революции, отречения от престола царя в армии воцарился беспорядок. На уральцев легли задачи по прикрытию появляющихся из-за недисциплинированности пехотных частей брешей на полосе фронта. Неоднократно казаков использовали для наведения порядка в расстроенных агитаторами различных партий и движений, воинских частях.
  Особо необходимо остановиться на возвращении казаков на Родину, после приказа о демобилизации. Сводный отряд в составе 1 и 8 УКП под командой командира 8 УКП полковника С.Г. Курина дошел до города Воронежа, где красный гарнизон преградил им дорогу. Полки, выгрузившись из вагонов, стали наступать на город, завязался бой, красные отступили и пропустили казаков. Следующей большой станцией на пути в Уральск был Саратов. Казаки узнали, что военный гарнизон города приготовился дать бой и не пропустить уральцев. Полковник С.Г. Курин для того, чтобы избежать ненужного столкновения, выгрузил отряд из эшелонов на станции Аткарск и повел его походным порядком. Переправившись через Волгу по льду выше Саратова, казаки вновь погрузились в эшелоны и без потерь с полным вооружением прибыли домой. Полки прошли строем к святыне уральцев — старому Михайловскому собору и, отслужив молебен, после расформирования разъехались по домам на долгожданный отдых.
  Позади у казаков остались лихие атаки, в которые водили их отцы-командиры полковники Бородин Георгий Кондратьевич, получившего от казаков за свою горячность прозвище «Буран» и сменивший его Бородин Михаил Никанорович, прославивший уральцев беспремерной конной атакой полком в июне 1916 г. о которой с восхищением писала вся пресса. Полк покрыл себя поистине неувядаемой славой героев. Три офицера удостоены высшего ордена Святого Георгия 4 степени, девять награждены золотым Георгиевским оружием, десятки казаков стали полными кавалерами знака отличия Святого Георгия и весь личный состав полка имел заслуженные награды. Не обошлось и без потерь. За время войны 1 УКП потерял убитыми: 6 офицеров и 68 казаков, пропавшими без вести: одного офицера и 20 казаков. На счету полка 42 пленных офицера противника и 3385 нижних чинов,{33} захвачено 10 артиллерийских орудий, 22 зарядных ящика, 4 пулемета и около 2 тыс. винтовок . Уральцы с честью поддержали славу своих отцов и дедов, защитили в тяжелое время свою Родину, проявив при этом привычную для них храбрость, находчивость и стойкость. «Георгиевский» полк, каковым по праву можно назвать 1 Уральский казачий полк, не коснулся хаос, который творилось в армии. Полк до конца остался примером высокой воинской дисциплины, ответственности за то великое, что доверила казакам Россия — защиту Отечества. Никто не предполагал, что совсем скоро всем придется взять вновь в руки оружие и, сделав выбор, защищать уже свой отчий дом свои интересы, свою жизнь, в конце концов, так как новой власти, «новой России» они стали просто неугодны. Советское правительство принесло казачество в жертву мировой революции, наказало непокорных казаков за огромные потери Красной Армии, за 1905 год, за верность долгу, которому они остались верными до конца. Приговором «казачьей вольнице» была секретная директива ЦК РКП(б) от 29 января 1919 года «О расказачивании», развязавшая руки тотальному красному террору.


{1} См.: Коленковский А. Маневренный период войны 1914 года. М., 1940. С.42.
{2} Российский государственный военно-исторический архив (далее — РГВИА). Ф.5253, оп.1, д.8, л.1.
{3} РГВИА, ф.5253, оп.1, д.8, л.23.
{4} См.: Там же, ф.2007, оп.1, д.65, л.12.
{5} См.: Зайончковский А.М. Первая мировая война. СПб., 2000. С.201-202.
{6} РГВИА, ф.2007, оп.1, д.65, л.12.
{7} Там же.
{8} Сборник. Приказы армиям Юго-Западного фронта за 1914 год. Киев, 1914.
{9} См.: Там же.
{10} См.: Черкасов П. Штурм Перемышля 7 октября (24 сентября) 1914 года. Изд. Воен. топогр. упр. делами НКВМ и РВС СССР, 1927. С.12-48.
{11} РГВИА, ф.2007, оп.1, д.65, л.13.
{12} Там же, ф.2007, оп.1, д.65, л.16.
{13} Messager de l`Histoire Militare. Paris, 1962. №20. С.29.
{14} См.: Залесский К.А. Первая мировая война (биографический энциклопедический словарь). М., 2000. С.144.
{15} РГВИА, ф.2007, оп.1, д.65, л.33.
{16} Там же, ф.5253, оп.1, д.19, л.10.
{17} См.: Залесский К.А. Первая мировая война, правители и военачальники. М., 2000. С.82.
{18} Там же. С.230.
{19} См.: РГВИА, ф.2007, оп.1, д.65, л.26.
{20} Там же, ф.5253, оп.1, д.62, л.1.
{21} Там же, л.6.
{22} Уральские войсковые ведомости (Уральск). 1916., №45.
{23} РГВИА, ф.5253, оп.1, д.62, л.6—7.
{24} РГВИА, ф.5253, оп.1, д.46, л.8—22.
{25} См.: Там же, ф.2007, оп.1, д.65. Л.28.
{26} Там же, ф.5253, оп.1, д.48. Л.30.
{27} См.: Залесский К. А. Первая мировая война, правители и военачальники. М., 2000. С.230.
{28} См.: РГВИА, ф.5253, оп.1, д.46, л.30.
{29} РГВИА, ф.5253, оп.1, д.50, л.24.
{30} Там же, л.30.
{31} Там же, д.58, л.6.
{32} См.: Там же, л.7.
{33} См.: РГВИА, ф.2017, оп.1, д.30, л.43.