В периоды глобальных военных конфликтов резко возрастает роль геополитического фактора, особенно в сочетании с субъективным — способностью высшего военно-политического руководства максимально использовать геополитические преимущества и минимизировать их негативное воздействие. Так, США, будучи океанской державой, наиболее эффективно использовали свое геополитическое преимущество в мировых войнах, повысив свой международный статус до уровня сверхдержавы, удваивая ВВП и получая огромные военные сверхприбыли (33,6 млрд. долл. в Первой мировой войне, 252 млрд. во Второй){1}. «Война — это бизнес. Мировая война — это глобальный бизнес, где оружие — это идеальный товар, дающий максимальную сверхприбыль и разоряющий конкурентов. Война ведется большой кровью, на чужой территории и чужими руками в наших интересах» — таков алгоритм американской внешней политики. Если на каждом убитом в Первую мировую войну американцы имели 3,3 тыс. долл. прибыли, то во Второй мировой уже 5 тыс. долл.
  Среди великих держав Россия имела наиболее уязвимые геополитические позиции. Будучи сухопутной и континентальной державой она имела большие сухопутные (3772,5 км) границы, в том чиле с Германией (1186,5 км), Австро-Венгрией (1229,3 км), Румынией (801,7 км), Османской империей (555 км), а также более 3 тыс. км морских границ с ними{2}. Русская армия одна активно противостояла на Восточном театре военных действий (рост линии фронта с 1 до 3 тыс. км) против совокупных вооруженных сил Германии, Австро-Венгрии и Османской империи, оттягивая на себя до 40 % их действующих армий. В то же время, на Западном фронте (440-630 км) против одной германской армии воевали объединенные англо-франко-бельгийские
[247]
вооруженные силы, усиленные в 1917 г. двухмиллионной американской армией. Их боеспособность обеспечивала военно-промышленная мощь Британской империи, Франции и США, которая в пять раз превосходила истощенный войной потенциал России. На 1 км линии фронта в среднем приходилось на Западе 6873 активных штыка, 20 легких и 14 тяжелых орудий, а также 10 самолетов, 282 автомобиля и 3 танка. На Востоке насыщенность войск была на порядок меньше: всего 900 бойцов, 2,2 тяжелых и 0,7 легких орудия{3}. Наши западные союзники по Антанте использовали Россию в качестве «парового катка» для перемалывания германских, австро-венгерских и турецких дивизий, с целью ее последующего истощения и выбытия из числа «Великих Держав-Победительниц», для увеличения своей доли мирового могущества и раздела военно-политического наследия Центральных держав{4}. Эта стратегия была блестяще использована на всем протяжении Первой мировой войны, особенно в 1917-1918 гг., когда Россия оказалась в кровавой пучине широкомасштабной Гражданской войны и жертвой военной интервенции 18 стран — 4-х Центральных держав и 14-ти Антанты.
  В этих объективно неблагоприятных условиях особую роль играет внутренний субъективный фактор — способность высшего военно-политического руководства найти оптимальный выход из геостратегической «ловушки». Ни император Николай II, ни премьер-министры Временного правительства князь Г.Е. Львов и А.Ф. Керенский, ни председатель СНК РСФСР В.И. Ульянов (Ленин), ни его политические оппоненты «Верховные правители» адмирал А.В. Колчак, генералы А.И. Деникин и П.Н. Врангель так и не смогли решить эти проблемы. Более того, они сами стали жертвами политической борьбы и террора. Следует отметить, что Советский Союз смог восстановить былое геополитическое положение России как великой державы только в 1945 г. после победы во Второй мировой войне, за которую было заплачено гибелью 27 млн. советских граждан, а материальные потери составили 128 млрд. долл. или 40% довоенного ВВП. Так, только через 28 лет огромными усилиями был компенсирован геополитический проигрыш России в Первой мировой войне, зафиксированный в Брест-Литовском мирном договоре.
  В то же время, русская армия внесла решающий вклад в разгром армий Центральных держав. Она уничтожила по разным подсчетам
[248]
от трети до половины личного состава действующих армий Четверного союза, своевременно выполняя союзнические обязательства в полном объеме, неоднократно спасая Францию Италию, Румынию, а также английские и американские войска от неминуемого разгрома на протяжении всего периода военных действий. Здесь большой вклад внесли войска под умелым и талантливым руководством генерала от кавалерии А.А. Брусилова. Его умелые действия на полях сражений заложили твердый фундамент для общей победы Антанты в Первой мировой войне. Известный английский историк Б. Лиддел Гарт не случайно отметил: «Россия пожертвовала собой ради своих союзников, и несправедливо забывать, что союзники за это являются неоплатными должниками России»{5}.
  К сожалению, критерий патриотизма в отечественной историографии был предельно политизирован и идеологизирован. Вместо национальных интересов, которые у всех государств являются однотипными и однородными (суверенитет и территориальная целостность, социально-экономический прогресс, финансовая и политическая стабильность, экологическая безопасность, рост качества жизни населения, расцвет науки, культуры и образования), критериями официального патриотизма являлась верность политическим интересам правящих партий и их абстрактным, во многом утопичным идеологическим постулатам. Соответственно, это были — правомонархические концепции «За Веру, Царя и Отечество» при Николае II, либерально-демократические ценности и идеалы при Временном правительстве, коммунистические взгляды в Советской России, антикоммунистические догматы неолиберализма в современной, постсоветской России.
  Такой идейно-политический плюрализм консервативно-либерально-коммунистических идей и концепций в самых различных сочетаниях при отсутствии четкой и ясной национальной идеологии, присущей другим национальным государствам, привел, как говорил В.В. Путин к тому, что у современных российских историков царит «каша в голове»{6}. Соответственно у каждого из них имеется свой критерий патриотизма для оценки исторических личностей. Для одних — Г.Е. Львов и А.Ф. Керенский, М.С. Горбачев и Б.Н. Ельцин — «великие реформаторы, давшие народам России свободу и демократию», для других «клевреты Запада, в угоду которому разрушили Российскую империю
[249]
и вторую сверхдержаву СССР». Аналогично оцениваются как Николай II, так и Ленин и Сталин. В первом случае «последний Русский Царь и Всероссийский Император, получивший безупречное воспитание, превосходное образование, имевший добрый и спокойный характер, полковник лейб-гвардии Преображенского полка, адмирал британского флота, фельдмаршал британской армии, Верховный главнокомандующий русской армии, канонизированный в качестве святого, и великомученика 14 августа 2000 г. на Архиерейском соборе Русской православной церкви». Ему противостоит в качестве антитезы образ «Николая Кровавого, пролившего реки рабочей и крестьянской крови, расстрелянный по решению Екатеринбургского совета как враг народа»{7}. В итоге получается страна с непредсказуемым прошлым, в которой происходят трагикомичные аберрации типа: Санкт-Петербург — центр Ленинградской области, Екатеринбург — Свердловской, а в качестве герба Российской Федерации используется императорский двуглавый орел со скипетром и державой, а в качестве музыки государственного гимна используется мелодия гимна СССР. Поиски национальной идеи для России в последние 15 лет оказались безуспешными, тем более существует конституционный запрет на создание государственной идеологии (пункт 2, ст.13 Конституции РФ, которая гласит: «Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной»).
  В этом плане деятельность Брусилова, его вклад в отечественную и мировую историю также может иметь самый широкий диапазон мнений. От члена масонской военной ложи, активного участника антимонархического заговора генерал-адъютантов против Николая II, приведшего к свержению монархии и последующей революционной катастрофе, безвластного Верховного главнокомандующего, чье руководство привело к провалу Июньского наступления 1917 г. и к окончательной дезорганизации действующей армии до лучшего русского полководца «Отечественной войны 1914 года», спасшего Францию, Италию и Румынию в 1914-1917 гг. и обеспечившего военную победу Антанты над Центральными державами{8}. Однако, в отличие от политических и государственных деятелей, Брусилов, будучи высокопоставленным военным руководителем, строго и точно выполнял приказы вышестоящих инстанций, в полном объеме
[250]
  выполняя свой гражданский и военный долг в соответствии с конкретными историческими условиями того времени. По-своему правы обвинители Брусилова из правомонархического лагеря. Но их обвинения неисторичны и лежат в русле обвинительной риторики в измене царю Николаю II с формальных, политико-юридических позиций. С этих позиций монарху изменили все — начиная от личного состава Конвоя его Императорского Величества, правительства, военного командования, Синода Русской православной церкви и заканчивая 186 млн. верноподданных, 60 млн. мужчин, которые давали клятву с 14 лет на верность царствующему монарху. Так, из 1200 генералов и адмиралов русской армии и флота только 7 остались верными воинской присяге. Это генерал-адъютант, граф В.Б. Фредерикc, министр императорского двора; генерал-майор В.Н. Воейков, дворцовый комендант; генерал-адъютант, адмирал К.Д. Нилов, флаг-капитан императорской яхты «Штандарт»; адмирал А.И. Русин, начальник Морского штаба; генерал-лейтенант А.Д. Нечволодов; генерал от кавалерии граф Ф.А. Келлер, командир 3-го кавалерийского корпуса и генерал-адьютант Гуссейн Хан Нахичеванский, командир отдельного Гвардейского кавалерийского корпуса{9}. Но и сам Николай II отрекся от престола в надежде сохранить свою жизнь, то есть изменил своему императорскому долгу или сам себе.
  Позиция Брусилова была более сложной. Он поддерживал монарха до того момента, пока тот контролировал высшее командование, включая начальника штаба Верховного главнокомандующего генерал-адъютанта, генерала от инфантерии М.А.Алексеева. Как только царь оказался фактически под контролем командующего Северо-Западным фронтом генерал-адъютанта, генерала от инфантерии Н.В. Рузского, то в тех условиях он принял наиболее верное решение поддержать солидарные требования командующих фронтами об отречении Николая II. Вот полный текст телеграммы: «Прошу вас доложить государю императору мою всеподданнейшую просьбу, основанную на моей преданности и любви к родине и царскому престолу, что, в данную минуту, единственный исход, могущий спасти положение и дать возможность дальше бороться с внешним врагом, без чего Россия пропадет, — отказаться от престола в пользу государя наследника цесаревича при регентстве великого князя Михаила Александровича.
[251]
  Другого исхода нет; необходимо спешить, дабы разгоревшийся и принявший большие размеры народный пожар был скорее потушен, иначе повлечет за собой неисчислимые катастрофические последствия. Этим актом будет спасена и сама династия в лице законного наследника. Генерал-адъютант Брусилов»{10}. В тех условиях передача высшей государственной, политической и военной власти от Николая II цесаревичу Алексею, регенту великому князю Михаилу Александровичу, ответственному министерству в лице А.И. Гучкова и генералу А.А. Брусилову, на чем настаивал М.И. Родзянко, являлась оптимальным выходом из создавшегося политического кризиса{11}. Цесаревич и регент сохраняли принцип легитимности и правопреемственности, что особенно важно было для семимиллионной действующей армии, состоящей в основном из крестьян, которые пошли воевать под лозунгом «За Веру, Царя и Отечество».
  Следует отметить, что это был универсальный лозунг для всех воевавших стран, кроме республиканской Франции. Поэтому падение монархий в Германии и Австро-Венгрии в ноябре 1918 г. привело к быстрому развалу действующих армий этих стран. В то же время сохранение монархий в Болгарии и Румынии, в тех странах, которые потерпели поражение, в том числе и дважды, дало возможность не только сохранить вооруженные силы, но и государственность в целом. Кроме того, в Румынии территория увеличилась в 2,25 раза (с 131,3 тыс. кв. км до 295 тыс. кв. км, а население в три раза (с 6,6 млн. до 17,5 млн. человек).
  Для главнокомандующих армиями фронтов и флотами отречение Николая II был наилучшим выходом из создавшегося положения, тем более что часть из них ориентировалась на позицию Брусилова.
  В своих мемуарах Брусилов так аргументирует свою позицию и отношении отречения Николая II. «Я получал из Ставки подробные телеграммы, сообщавшие о ходе восстания, и наконец был вызван к прямому проводу Алексеевым, который сообщил мне, будто вновь образовавшееся Временное правительство объявило ему, что в случае отказа Николая II отречься от престола, оно грозит прервать подвоз продовольствия и боевых припасов в армию (у нас же никаких запасов не было); поэтому Алексеев просил меня и всех главнокомандующих телеграфировать царю просьбу об отречении. Я ему ответил, что со
[252]
своей стороны считаю эту меру необходимой и немедленно исполню. Родзянко тоже прислал мне срочную телеграмму такого же содержания, на которую я ответил утвердительно. Не имея под рукой моих документов, не могу привести точно текст этих телеграмм, разговоров по прямому проводу и моих ответов, но могу утвердительно сказать, что смысл их верен и мои ответы также. Помню лишь твердо, как я ответил Родзянко, что мой долг перед Родиной и царем я выполню до конца, и тогда же послал телеграмму царю, в которой просил его отказаться от престола. В результате, как известно, царь подписал отречение от престола, но не только за себя, но и за своего сына, назначив преемником Михаила Александровича, также отрекшегося. Мы остались без царя»{12}.
  В действительности, институт монархии был фактически упразднен, а высшая государственная и военная власть перешла к Временному правительству во главе с князем Г.Е. Львовым и к начальнику штаба Ставки Верховного главнокомандующего генералу от инфантерии М.В. Алексееву. Однако они не обладали достаточной силой воли, авторитетом, политическими амбициями и решительностью, чтобы сохранить управляемость государством и вооруженными силами на достаточном уровне даже по сравнению с Николаем II. У них также отсутствовало умение подчинять людей своей воле и руководить ими. Будучи членами масонских лож, они были связаны разного рода обязательствами, исходящими из Лондона и Парижа. Они были незадачливыми правителями, легкомысленно взявшимися не за свое дело и погубившими Россию{13}.
  Здесь следует учесть также деятельность масонской «Военной ложи», которая направлялась извне. Она была создана в 1909 г. по инициативе А.И. Гучкова с целью установления тесного контакта между думскими кругами и военными специалистами для обмена мнениями по военным вопросам. Собрания ложи проходили на квартире генерала от кавалерии В.И. Ромейко-Гурко с разрешения военного министра генерала от инфантерии А.Ф. Редигера. Собрания ложи посещали члены Государственной Думы октябрист Н.В. Савич, националист П.Р. Крупенский (агент охранного отделения Департамента полиции МВД), умеренно правый граф В.А. Бобринский, генералы: А.А. Брусилов, Н.Н. Янушкевич, А.С. Лукомский, Д.Ф. Филатьев,
[253]
В.Д. Кузьмин-Караваев, П.А. Половцов, М.В. (? - так в тексте - Ю.Б.) Рузский, М.В.Алексеев, В.Н. Клембовский, А.Н. Куропаткин, Я.Г. Жилинский, Д.И. Субботич, А.А. Поливанов, А.З. Мышлаевский, В.В. Теплов, Н.А. Степанов; полковники: А.М.Крымов, Б.А. Энгельгард, граф А.Н. Граббе, В.Ф. Новицкий, С.Д. Масловский, барон С.А. Корф и другие{14}. В связи с назначением военным министром генерала от кавалерии В.А. Сухомлинова, по сообщению полковника жандармского корпуса, начальника контрразведки военного ведомства Н.С. (? - так в тексте - Ю.Б.) Мясоедова, военный министр доложил о деятельности «Военной ложи» Николаю II. Тот распорядился назначить членов ложи на командные должности в армии, а ее деятельность прекратить.
  С началом войны деятельность ложи возобновилась. Результатом ее стало смещение Сухомлинова и Мясоедова с последующим обвинением в шпионаже в пользу немцев и австрийцев. Мясоедов 18 марта 1915 г. был казнен, а Сухомлинов заключен в Петропавловскую крепость. 27 сентября 1917 г. он был приговорен к высшей мере наказания — бессрочной каторге за шпионаж в пользу Германии. 1 мая 1918 г. по амнистии он был освобожден и уехал в эмиграцию. По свидетельствам начальников германской и австрийской военных разведок В. Николаи и М. Ронге ни Сухомлинов, ни Мясоедов никаких услуг им не оказывали, а стали жертвой шпиономании и внутренних «разборок». Дело Мясоедова-Сухомлина было организовано А.И. Гучковым с целью отомстить за раскрытие деятельности «Военной ложи», а на место «царского сатрапа Сухомлинова» поставить члена ложи А.А. Поливанова, а также парализовать деятельность военной контрразведки. В 1915 г. — начале 1917 г. А.И. Гучков планировал при помощи генералов М.А. (? - так в тексте - Ю.Б.) Алексеева, Н.В. Рузского, А.М. Крымова и других произвести арест Николая II и установить конституционную монархию при регентстве великого князя Михаила Александровича при малолетнем цесаревиче Алексее. Ведущую роль в новом правительстве он планировал для себя{15}.
  Здесь следует отметить многослойность, противоречивость и весьма сложный характер масонства. Литературы на эту тему вышло в последнее время довольно много, но она имеет также крайне противоречивый характер. Степень ее научности и достоверности также весьма различна{16}. В научном плане деятельность масонов как
[254]
тайных международных политических обществ относится к внешнему и внутреннему субъективным латентным факторам, влияющим на реальный ход исторического процесса. К сожалению, в силу тайного характера деятельности масонов, традиционные методы исторических исследований, дают мало научной информации. Поэтому, среди исследователей существует весьма широкий спектр мнений от полного отрицания деятельности масонских лож (А.Я. Аврех, И.И. Минц и др.), либо незначительной роли масонов (В.И. Старцев, О.Ф. Соловьев и др.), до значительного преувеличения их роли в мировом историческом процессе (Н.Е. Марков, Б. Башилов, О.А. Платонов), считая их агентами потусторонних, дьявольских сил. Объективные исследователи (В. Брачев, Н. Стариков, Э. Саттон и др.) считают, что т.н. мистические, оккультные масонские ложи занимались разного рода философско-нравственными поисками и мало оказывали влияния на политические процессы. В то же время политическое масонство, тесно связанное с зарубежными центрами, в том числе и со спецслужбами, вольно или невольно, объективно и субъективно следовало в фарватере геополитики правящих элит Англии, Франции и США.
  При определенном сочетание объективных и субъективных, внешних и внутренних факторов, особенно в периоды бифуркаций, то есть выбора альтернатив развития страны, или революционных ситуаций, организованная деятельность тайных обществ, синхронизированная с деятельностью спецслужб, прессы, внешнеполитических ведомств, а также командования действующей армии, как показывает исторический опыт, может привести к запланированному результату — государственному перевороту, падению режима и отмены старого порядка. В то же время, результаты этих действий могут иметь непредсказуемые последствия — широкие, спонтанные, массовые, неуправляемые, стихийные движения, деятельность которых может вынести на вершину политической власти экстремистские, маргинальные группировки, ввергнув в историческое небытие старые, правящие элиты. В этом отношении весьма актуальны размышления Брусилова во второй части его воспоминаний: «В то время я еще не понимал, что революции нашей, русской, уже нет, что не она нас прихлопнула окончательно. А нахлынуло совсем иное; всемирная антихристианская борьба, желающая уничтожить весь свет Христов во имя тьмы сатанинской.
[255]
  Совершенно для меня ясно, что не только многие большевики, но и множество евреев решительно не знают, в каком тупике очутились, на кого работают. Я всегда говорил и считаю долгом еще раз повторить, что среди евреев знал много отдельных лиц умных и благородных, которые могут не подозревать об этой организации, искренно отвергать существование ее и называть Шмакова и Нилуса сумасшедшими маньяками. Кто-то верно сказал, что большевики очутились в темной прихожей того большого антихристианского движения, которое ими руководит, и они сами не знают, кто дает им свои директивы. Не знаю и я, масоны это или сам сатана! Я только теперь вполне понял, как прав был Сергей Нилус, как глубоко и верно судил Шмаков, предупреждая нас об опасности. Незадолго до своей смерти, когда я еще был на фронте во время империалистической войны, а жена была в Москве, он больной, задыхающийся одышкой, влез к ней на третий этаж и принес свои книги с трогательной надписью для меня. Шмаков просил мою жену переправить мне их, просил вникнуть в глубочайшее значение для России тех фактов и выводов, о которых он говорит в своих сочинениях. Жена благодарила его, исполнила его просьбу, переслала мне книги. Мне было тогда некогда читать, да и, кроме того, я давно, по сложившемуся у русской интеллигенции мнению, считал его юродивым и не снисходил до чтения его книг. Старый безумец я, как и безумна вся наша интеллигенция. Мы, сами мы, сделали то, что погубило Россию. По беспечности, по глупости и по многим другим причинам, но мы сами все это подготовили... Теперь я только понял, какие все мы были преступники, что вовремя не прислушались к Нилусу и Шмакову... У меня были завязаны глаза, я долго считал русскую революцию народной, выражением недовольства масс против старого порядка, которым сам был недоволен и оскорблен. Теперь я прозрел...»{17}. В этой длинной цитате из мемуаров Брусилов подводит итог своей деятельности в качестве военного деятеля и члена масонской «Военной ложи» по их результатам, которые оказались совершенно не предсказуемыми ни для него, не для всей военно-политической элиты России, оказавшейся полными политическими банкротами.
  Объективно, «Военная ложа» сыграла решающую роль в отстранении слабовольного и нерешительного Николая II от реальных рычагов государственной и военной власти, обеспечив победу военного
[256]
заговора и свержение монархии. Безусловно, все ее члены от М.В. Алексеева и А.И. Гучкова до Н.Н. Янушкевича были патриотами России, сторонниками сохранения монархии и передачи власти более решительному и энергичному правительству. На этой красивой и, в общем-то, верной идее их использовали зарубежные донаторы масонских лож в России, проводящие через соответствующие спецслужбы реализацию геополитической задачи ослабления России накануне победы Антанты в виде углубления революционного хаоса в стране. Сыграв эту свою роль, «Военная ложа» прекратила свое существование, а у большинства ее участников сложилась весьма трагическая судьба. Так, в годы Гражданской войны ушли из жизни генералы М.В. Алексеев, Н.В. Рузский, А.А. Маниковский, В.Н. Клембовский, Я.Г. Жилинский, А.А. Поливанов, В.В. Сахаров, А.З. Мышлаевский, Н.Н. Янушкевич. Скончались в эмиграции: А.И. Гучков, В.И. Ромейко- Гурко, П.А. Половцов, В.В. Теплов, Ю.Н. Данилов, А.С. Лукомский, Н.В. Савич, П.Р. Крупенский, В.А. Бобринский, Д.И. Субботин, В.Д. Кузьмин-Караваев, Д.Ф. Филатьев, Б.А. Энгельгард и другие. Относительно благополучно сложилась судьба Брусилова, внесшего заметный вклад в отечественную историю.
  Некоторые исследователи считают, что свою роль сыграли политические амбиции высшего военного руководства. «...Россия в начале 1917 года стояла в шаге от победы. Снарядов, в том числе и для тяжелой артиллерии, было накоплено столько, что во время планировавшегося весеннего и летнего наступления 1917 года Австро-Венгрия вполне могла быть выведена из войны, а за этим неизбежен был крах и Германии. Это прекрасно понимали русские полководцы и русские политики, поэтому они и поспешили отстранить Николая II от власти, чтобы лавры победителей достались им»{18}.
  Скорее всего сыграл свою роль результирующий эффект этих (политические амбиции, борьба за власть, деятельность «военной ложи», активность союзнических спецслужб и дипкорпуса) и иных, до сих пор малоисследованных факторов. Ясно, что несмотря на патриотические чувства Николая II, думской оппозиции, генеральской верхушки у всех у них отсутствовало развитое национальное самосознание, которое могло объединить их во время обострения внутриполитического кризиса на заключительном этапе Первой мировой войны, буквально
[257]
на пороге победоносного весенне-летнего наступления союзных армий. Так, решение вопроса о даровании ответственного министерства, согласованное царем с ведущими членами Совета министров, было накануне революционных событий императором внезапно отложено. Николай II совершенно неожиданно 22 февраля в 2 часа дня покинул Петербург и уехал в Ставку{19}. Это событие развязало руки оппозиции и подтолкнуло заговорщиков на совершение военного переворота. Даруй Николай II ответственное министерство и события вполне могли пойти более оптимальным для страны путем, исключая революционные катаклизмы и перерастания мировой войны в широкомасштабную гражданскую войну. У правящих кругов России в то время — монархических, думских, военных не было общности на основе национальных интересов страны. Каждый из них в борьбе за власть был готов пойти на самые радикальные меры, включая военный заговор и революционный террор. И только в эмиграции некоторые из активных деятелей Февральской революции смогли прийти к осознанию негативных последствий своих антинациональных действий.
  Выше уже говорилось, что командующие фронтами и флотами были за отречение Николая II, но не за отмену монархии. Однако события в Петрограде приняли более революционный характер. Монархия была де-факто ликвидирована, высшая власть оказалась де-юре в руках Временного правительства во главе с «главноуговаривающим» князем Г.Е. Львовым, а высшая военная власть после кратковременного пребывания в должности великого князя Николая Николаевича была передана начальнику штаба Ставки генералу от инфантерии М.В. Алексееву. Это произошло, несмотря на выдвижение М.В. Родзянко кандидатуры Брусилова. Военный министр А.И. Гучков выдвинул кандидатуру Алексеева, но против нее по инициативе Родзянко высказался Временный комитет Государственной Думы, находя Алексеева неподходящим для роли Верховного главнокомандующего и предлагая кандидатуру Брусилова. Для решения этого вопроса Временное правительство прибегло к запросу по телеграфу мнения восемнадцати командующих фронтами и армиями. Из них тринадцать генералов дали вполне благоприятный отзыв, а пятеро хотя и признали достоинства Алексеева, но с разными оговорками{20}. Так, генералы А.А. Брусилов, А.М. Драгомиров, В.Н. Горбатовский, Н.А. Данилов и А.Ф. Рагоза в своих ответах подчеркивали
[258]
безволие Алексеева, указывая на него только за неимением лучшего{21}. 1 апреля Алексеев был назначен Верховным главнокомандующим. Не обладая должными командирскими навыками, политическим авторитетом и реальным политическим опытом новый Главковерх пустил дела на самотек, отдав реальную власть эмиссарам военного министерства, комиссарам Временного правительства и представителям советов солдатских депутатов. Действующая армия быстро демократизировалась, политизировалась и превращалась в толпу вооруженных людей, одетых в солдатские шинели.
  Поэтому объем властных полномочий Верховного главнокомандующего, по сравнению с дореволюционным статусом, был резко сужен. В случае реализации предложения М.В. Родзянко о назначении Брусилова на должность Верховного главнокомандующего, процессы разложения действующей армии, очевидно не протекали бы столь быстрыми темпами. Боевой генерал Брусилов имел достаточный авторитет в обществе и в армии для более эффективного противодействия падению воинской дисциплины, чем штабной генерал Алексеев. Новый Главковерх оказался, образно говоря «между молотом и наковальней», под нажимом «сверху» со стороны Временного правительства, военного министерства, партийных органов и Петросовета и «снизу» со стороны многочисленных солдатских советов и партийных комитетов. Чтобы устоять в данной непростой и запутанной ситуации надо было обладать стойким и несгибаемым характером, сильными волевыми качествами, политической изворотливостью и дипломатической гибкостью, которые у него в должной мере отсутствовали. Поэтому его назначение, продавленное А.И. Гучковым, вероятно по «братским», масонским каналам оказалось гибельным для боевого состояния русской армии. В то же время по инициативе Гучкова было сменено более двух третей высшего командного состава русской армии. Гучков при содействии услужливой Ставки произвел «избиение» высшего командного состава. Армия, переживавшая самый опасный час своего существования, была обезглавлена. Была отрешена от должности половина корпусных командиров (35 из 68) и около трети начальников дивизий (75 из 240). Гучков целиком подчинил себе растерявшуюся Ставку. Алексеев впал в депрессию и выпустил управление действующей армией из рук. «Руль корабля
[259]
беспомощно завертелся во все стороны в тот самый момент, когда на корабль налетел шквал неслыханной ярости»{22}.
  «Ставка выпустила из своих рук управление армией. Грозный окрик верховного командования, поддержав сохранение в первые две недели дисциплины и повиновения армии, быть может, мог поставить на место переоценивший свое значение Совет, не допустить «демократизации» армии и оказать соответствующее давление на весь ход последовавших событий... Лояльность командного состава и полное отсутствие с его стороны активного противодействия разрушительной политике Петрограда превзошли все ожидания революционной демагогии»{23}. Этот приговор генералу М.В. Алексееву вынес в своих воспоминаниях его ближайший сотрудник генерал-лейтенант А.И. Деникин.
  «Нас спасла только русская революция», — откровенно признался генерал-квартирмейстер германской армии генерал пехоты Э. Людендорф{24}. Таковы были непосредственные геополитические последствия Февральской революции, которая вместо усиления России, консолидации российского общества на основе либерально-демократических принципов и идеалов принесла ее дальнейшее ослабление, особенно в области высшего военного управления. Вместо слабовольного и нерешительного царя Николая II на его место пришли безвольные князь Львов и генерал Алексеев, ограниченные в своих полномочиях революционными партиями, многочисленными советами и комитетами. В альтернативном случае тандем энергичного и опытного политикана Гучкова с авторитетным генералом Брусиловым содействовал бы значительному укреплению верховной власти в России, либо, как минимум, затормозил процесс ее разложения. К сожалению, назначение Брусилова состоялось 22 мая, когда неспособность Алексеева ввиду лавинообразного разложения действующей армии стала очевидной для всех, включая членов Временного правительства. «Бога нет, царя не стало, а Расея вся пропала», — таков алгоритм действия возобладал среди солдатских масс. Объявив демократические свободы, немыслимые во время войны, тем более мировой, вызвав паралич государственного и военного управления, Временное правительство своими действиями само подготовило приход к власти радикалов-интернационалистов — большевиков, левых эсеров и анархистов. Брусилов в своих мемуарах дал следующий анализ последствий данной политики. «Солдат больше сражаться не желал и
[260]
находил, что раз мир должен быть заключен без аннексий и контрибуций и раз выдвинут принцип права народов на самоопределение, то дальнейшее кровопролитие бессмысленно и недопустимо. Это было, так сказать, официальное объяснение; тайное же состояло в том, что взял верх лозунг: «долой войну, немедленно мир во что бы то ни стало и немедленно отбирание земли у помещика» — на том основании, что барин столетиями копил себе богатство крестьянским горбом, и нужно от него отобрать это незаконно нажитое имущество. Офицер сразу сделался врагом в умах солдатских, ибо он требовал продолжения войны и представлял собой, в глазах солдата, тип барина в военной форме.
  Сначала большинство офицеров стали примыкать к партии кадетов, а солдатская масса вдруг стала эсеровской. Но вскоре она разобрала, что эсеры с Керенским во главе, проповедают наступление, продолжение союза с Антантой и откладывают дележ земли до Учредительного собрания, которое должно разрешить этот вопрос, установив основные законы государства. Такие намерения совершенно не входили в расчеты солдатской массы и ясно противоречили ее вожделениям. Вот тут-то проповедь большевиков и пришлась по вкусу и понятиям солдат. Их совершенно не интересовал Интернационал, коммунизм и т.п. вопросы, они только усвоили себе следующие начала будущей свободной жизни: немедленный мир во что бы то ни стало, отобрание от всего имущественного класса, к какому бы он сословию ни принадлежал, всего имущества, уничтожение помещика и вообще барина. Дальнейшие их надежды состояли в том, что начальства не будет никакого и никакого налога вносить никому не следует. Живи каждый, как хочет — вот и все. Как видите, программа ясная и краткая. О России никто не беспокоился, да и не думал о ней»{25}. Здесь Брусилов приходит к вполне обоснованному выводу, что отсутствие должного уровня национального самосознания русского народа явилось главной причиной революционного развала страны, государства и общества в целом по национально-территориальным, идейно-политическим и социально-экономическим составляющим.
  Бывшие верноподданные, присягнувшие в свое время царствующему монарху, верно и нелицемерно служить, не за страх, а за совесть, не щадя живота своего, до последней капли крови, буквально в считанные дни стали патриотами малой Родины и своих народов, либералами и демократами,
[261]
социалистами и анархистами. Так, катаклизмы Февральской революции похоронили под обломками Российской империи попытку создать путем государственного насилия, при помощи огосударственной православной церкви на основе великорусской народности русский народ на религиозно-консервативных принципах «Самодержавия, Православия и народности». Межнациональные, социальные и политические противоречия оказались сильнее общенациональных интересов формирующейся русской буржуазной нации. Как показывает успех большевистской революции, а также события в Финляндии, Прибалтике и Польше, сумевших построить свои национальные государства, достаточно небольшой, но сплоченной, энергичной и дисциплинированной партии, либо объединиться вокруг общенационально лидера, чтобы резко повернуть ход исторического развития по самым разным альтернативам. Почему в революционной России не нашлось эффективного и харизматического лидера типа маршала К.Г. Маннергейма или Ю. Пилсудского. Ни генерал Л.Г. Корнилов, ни адмирал А.В. Колчак, ни генералы А.И. Деникин и Н.Н. (? - так в тексте. - Ю.Б.) Врангель не смогли одержать победу в Гражданской войне. Брусилов в этой ситуации революционного хаоса, будучи на должности Верховного главнокомандующего имел реальные шансы путем установления военной диктатуры предотвратить сползание страны в революционный хаос. В то же время необходимо было добиться решающего перелома на фронтах мировой войны по согласованным с союзниками планам наступательных операций.
  Провал наступления французского главнокомандующего Р. Нивеля 16-20 апреля 1917 г., в ходе которого союзники потеряли более трети миллиона солдат, частично объясняется отказом М.В. Алексеева осуществить согласованное ранее наступление русской армии. «Бойня Нивеля» привела к потере союзными армиями боевого духа, а также вызвала поход на Париж двух взбунтовавшихся армейских корпусов. Это привело к отставке Нивеля и назначение на его должность генерала А. Петена, который отложил проведение широкомасштабных наступательных операций до прибытия американских войск.
М.В. Алексеев пытался придерживаться оборонительной тактики. В середине апреля он направил А.И. Гучкову доклад. В нем главком просил отсрочить наступление на несколько месяцев. Временное правительство не согласилось с этим мнением и запросило командующих
[262]
фронтами. Командующий Северным фронтом Н.В. Рузский придерживался оборонительной стратегии. В то же время командующие Западным и Юго-Западным фронтами В.И. Ромейко-Гурко и А.А. Брусилов высказались за проведение наступления. Под нажимом союзников это мнение возобладало в Ставке. Попытки Алексеева 7 мая на Всероссийском съезде офицеров армии и флота добиться консолидации офицерского корпуса и солдатской массы вызвали резкую негативную реакцию нового военного и морского министра А.Ф. Керенского, как и ранее проведенное 1 мая совещание в Ставке высшего командного состава действующей армии. Эти действия привели к отставке М.В. Алексеева с поста Верховного главнокомандующего.
  Для реализации планов наступления Брусилов был назначен на должность Главковерха 22 мая 1917 г. Главным инициатором наступления был военный и морской министр Керенский, ставший с 8 июля министром-председателем Временного правительства. Он находился под сильным давлением со стороны союзников со всех сторон — как официальной, дипломатической, так и по межпартийным и масонским каналам. Французский дипломат Ф. Гренар отмечал следующее: «Союзники России были ослеплены желанием любой ценой заставить ее продолжать войну. Они были неспособны осознать разницу между возможным в то время и невозможным. Своими попытками изолировать Временное правительство от народа страны они все больше играли на руку Ленину. Они не могли понять, что дальнейшее участие России в войне будет неизбежно сопровождаться внутренней междоусобицей и нестабильностью переходного периода. Своими назойливыми призывами — почто что приказами, обращенными к Керенскому... они демонстрировали неспособность видеть реальные условия, в которых он работал, и лишь вносили дополнительную сумятицу, которую он пытался преодолеть»{26}.
  Июньское наступление 1917 г., несмотря на наудачу, позволило снять 11 германских дивизий с Западного театра военных действий, то есть спасти французскую армию от поражения до прибытия американских войск.
  Всецело поглощенный сложившейся ситуацией на русском фронте начальник полевого генштаба германской армии генерал-фельдмаршал П. фон Гинденбург упустил вероятную возможность взятия Парижа. Русская армия потеряла более 50 тыс. солдат и 2 тыс. офицеров. Аналогичных
[263]
масштабов достигли потери противника: 45 тыс. убитыми и ранеными, 37 тыс. пленными, включая 834 офицера. То есть были практически полностью уничтожены восемь вражеских дивизий. Более того, был сорван план Гинденбурга, который рассчитывал за счет деморализации и разложения русского фронта снять немецкие войска и разгромить армии Антанты на Западном театре военных действий. Большую роль в разгроме вражеских дивизий сыграл командующий Юго-Западным фронтом генерал от инфантерии Л.Г. Корнилов.
  16 июля в Ставке на совещании высшего командного состава Брусилов потребовал от Керенского восстановления дисциплины и наведения порядка в действующей армии, особенно восстановления власти командиров для укрепления боеспособности действующей армии, которая превратилась в «скверную милицию», необученную, непослушную и выходящую из рук начальников. Генерал выразил убеждение, что никаких наступательных действий мы начинать не в состоянии и что в лучшем случае мы удержимся на местах. К этим требованиям присоединились другие военачальники. Когда же дело дошло до Деникина, то он разразился речью, в которой заявил, что армия более не боеспособна, сражаться более не может и приписывал всю вину Керенскому и Петроградскому совету. Тут острая политическая схватка Деникина с Керенским поглотила все остальные вопросы и произвела чрезвычайно тяжелое впечатление на всех присутствовавших. «Керенский, — как писал в своих мемуарах Брусилов, — начал резко оправдываться, и вышло не совещание, а прямо руготня. Деникин трагично махал руками, а Керенский истерично взвизгивал и хватался за голову. Этим наше совещание и кончилось»{27}. Через три дня последовала отставка Брусилова с должности Верховного главнокомандующего с последующим назначением генерала Л.Г. Корнилова.
  Его неожиданная отставка с поста Главковерха была вызвана как внутриполитическими обстоятельствами, так внешнеполитическими причинами. По воспоминаниям Брусилова его зондировали насчет поддержки введения диктатуры Керенского, либо сыграть самому роль диктатора. «Однажды мне келейно был задан вопрос: "Буду ли я поддерживать Керенского в случае, если он найдет необходимым возглавить революцию своей диктатурой". Я решительно ответил: "Нет, ни в каком случае, ибо считаю в принципе, что диктатура возможна
[264]
лишь тогда, когда подавляющее большинство ее желает". А я знал, что, кроме кучки буржуазии, ее никто не хотел, в особенности же ее не хотела вся солдатская масса на фронте, которая приняла бы это как контрреволюцию, следствием чего явилось бы неизменно избиение офицерского состава. Это — во-первых, а во-вторых, я считал Керенского по свойству его истеричной натуры лицом для этого дела абсолютно не подходящим. Тогда мне был предложен вопрос: "Не соглашусь ли я сам взять на себя роль диктатора?" На это я также ответил решительным отказом, мотивирую это простой логикой: ибо кто же станет строить дамбу во время разлива реки, — ведь ее снесут неминуемо прибывающие революционные волны»{28}.
  На эту роль по инициативе управляющего военным министерством Б.В. Савинкова был назначен генерал от инфантерии Л.Г. Корнилов. Его неудачная попытка установить военную диктатуру имела самые фатальные последствия для окончательного разложения верховной власти, а также действующей армии, что было эффективно использовано как государствами Четверного союза, так и союзниками России по Антанте. Неудача выступления Корнилова во многом объясняется его личными качествами: политической неопытностью, горячностью, доверчивостью и т.д.
  Будь на его месте человек со стратегическим мышлением, знающий, то, как показывает исторический опыт, великие революции рождают великих полководцев и государственных деятелей типа Кромвеля, Вашингтона и Наполеона. Хорошо известно, что при столкновении регулярной армии с населением, последнее обречено на поражение. К сожалению, Февральская революция 1917 г. не породила своего Кромвеля, Вашингтона или Наполеона. Эту роль пришлось спустя четверть века сыграть Сталину, что позволило ему восстановить геополитическую роль Советской России в 1945 г. в качестве великой державы победительницы.
  К сожалению, Брусилов решительно отказался от роли военного диктатора, а в годы последующей Гражданской войны оказался над схваткой. Этому способствовало ранение в ногу 2 ноября 1917 г., надолго приковавшее его к больничной койке.
  Место и роль Брусилова в геополитике трудно переоценить. Будучи одним из самых талантливых и умелых русских военачальников, Брусилов
[265]
провел целый ряд удачных операций. Войска под его командованием в немалой степени способствовали спасению французских и британских армий в 1914 г., итальянской и румынской армии в 1916 г., французской в 1917 г. Однако его политический потенциал в полной мере не был использован. Этому в немалой степени помешала его высокая порядочность, глубокая религиозность и моральные ограничения, а также слабая консолидация российской национальной элиты. Будучи русским патриотом и глубоко верующим христианином он всегда выступал за единство всех русских и православных людей в качестве истинного блага своей Родины.


{1} История США. Т.3. М., 1986. С.9, 462.
{2} Россия. Энциклопедический словарь. Л., 1991. С.2.
{3} Де-Лазари А. Мировая империалистическая война 1914-1918 гг. Пояснение к атласу схем. М., 1934. С.106, 129.
{4} См. подробно: Уткин А.И. Вызов Запада и ответ России. М., 2003. С.216-273.
{5} Лиддел Гарт Б. Правда о войне 1914-1918 гг. М, 1935. С.187.
{6} Московский комсомолец. 2007. 6 июня.
{7} Малая советская энциклопедия. Т.5. М., 1930. Стлб.790-792; Пчелов Е.В. Романовы. История династии. М., 2002. С.246-349. {8} Кобылин В. Анатомия измены. Император Николай II и Генерал-адъютант М.В.Алексеев. Истоки антимонархического заговора. СПб., 1998. С.280, 291-294; Португальский P.M., Алексеев П.Д., Рунов В.А. Первая мировая в жизнеописаниях русских военачальников. М., 1994. С.113-158.
{9} Игумен Серафим (Кузнецов). Православный Царь-Мученик. М., 1997. С.116.
{10} Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев, документы. 2-е изд., доп. М., 1990. С.238.
{11} Февральская революция 1917 года. // Красный архив. 1927. Т.2. С.5-7. {12} Брусилов А.А. Мои воспоминания. М., 2001. С.205. {13} Исторические силуэты. М., 1991. С.181,192; Португальский P.M., Алексеев П.Д., Рунов В.А. Указ. соч. С.87, 88. {14} Кобылин В. Указ. соч. С.74-76; Платонов О.А. Исторический словарь российских масонов XVIII-XX веков. М., 1996. С.61, 62,
[266]
65, 66-104; Серков А.И. Русское масонство. 1731-2000 гг. Энциклопедический словарь. М., 2001. С.562-563.
{15} См. подробно: Брачев В. «Победоносный Февраль» 1917 года: масонский след. // Масоны и Февральская революция 1917 года. М., 2007. С.224-226; Брачев В. Оккультные истоки революции. Русские масоны XX века. М., 2007. С.431-435; Соловьев О.Ф. Русское масонство 1730-1917. М., 1993. С.183; Берберова Н.Н. Люди и ложи. Русские масоны XX столетия. М., 1997. С.34; Николаевский Б.И. Русские масоны и революция. М., 1990. С.95-96 и др.
{16} Аврех А.Я. Масоны и революция. М., 1990; Башилов Б. История русского масонства. М., 2003; Бегунов Ю.К. Тайная история масонства. М., 2006; Берберова Н.Н. Люди и ложи. Русские масоны XX столетия. М., 1997; Бостунич Г. Масонство и русская революция. М., 1995; Брачев В. Масоны и власть в России. М., 2003; Брачев В. Оккультные истоки революции. Русские масоны XX века. М., 2007; Виноградов А.Е. Тайные битвы XX столетия. М., 1999; Замойский Л. Масонство и глобализм. Невидимая империя. М., 2001; Карпачев С.П. Масонская интеллигенция в России конца XIX-начала XX веков. М., 1998; Мельгунов СП. На путях к дворцовому перевороту. Заговоры перед революцией 1917 года. М., 2003; Николаевский Б.И. Русские масоны и революция. М., 1990; Нилус С.А. Близ есть, при дверях. О том, чему не желают верить и что так близко. СПб., 1997; Нодон П. Масонство. М., 2004; Платонов О.А. Терновый венец России. Тайная история масонства 1731-2000. М., 2000; Платонов О.А. Покушение на русское царство. М., 2004; Платонов О.А. Криминальная история масонства 1731-2004 гг. М., 2005; Саттон Э. Как Орден организует войны и революции. М., 1995; Саттон Э. Уолл-стрит и большевистская революция. М., 1998; Селянинов А. Тайная сила масонства. М., 1999; Серков А.И. История русского масонства 1845-1945. М., 1997; Соловьев О.Ф. Русское масонство 1730-1917. М., 1993; Соловьев О.Ф. Масонство в мировой политике XX века. М., 1998; Соловьев О.Ф. Масонство. Словарь-справочник. М., 2001; Стариков Н. Февраль 1917: Революция или спецоперация? 2-е изд., перераб. и испр. М., 2007; Старцев В.И. Тайны русских масонов. Русское политическое масонство начала XX века. СПб., 2001; Яковлев Н.Н. 1 августа 1914 года. М., 1993 и др.
[267]
{17} Брусилов А.А. Указ. соч. С.344-345.
{18} Самоваров А.А. Останутся ли в России русские? Русское национальное самосознание: триумф или катастрофа. М., 2007. С.204.
{19} Родзянко М.В. За кулисами царской власти. М., 1991. С.47; Он же. Крушение империи. М., 1990. С.214-215.
{20} Залесский К.А. Первая мировая война. Биографический энциклопедический словарь. М., 2000. С.64-65.
{21} Керсновский А.А. История русской армии. В 4-х тт. Т.4. 1915-1917 гг. М., 1994. С.269.
{22} Там же. С.268-269.
{23} Там же. С.270.
{24} Там же. С.275.
{25} Брусилов А.А. Указ. соч. С.205-206.
{26} Цит. по кн.: Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте: Мемуары. М., 1993. С.271.
{27} Брусилов А.А. Указ. соч. С.216.
{28} Там же. С.217-218.
[268]